Первый шаг к 22 июня 1941 года – как ни парадоксально – был сделан 23 августа 1939 года, когда между правительствами Советского Союза и Третьего Рейха был заключен договор о ненападении, вошедший в историю, как пакт Молотова-Риббентропа. Несмотря на непримиримость идеологических мировоззрений двух стран, соглашение покоилось на активном желании пересмотреть итоги Первой мировой и Версальского договора, в результате которых и СССР и Германия оказались не в стане победителей. Сделка давала возможность Гитлеру избежать войны на два фронта, а Сталину – бескровно вернуть утраченные дореволюционные территории России.
При этом лучший друг физкультурников надеялся, что фюрер прочно увязнет в позиционных боях на Западном фронте, а тем временем Красная Армия укрепит свою мощь настолько, что сможет в будущем диктовать свою волю кому угодно.
Однако, Великобритания и Франция, объявившие войну Германии после ее вторжения в Польшу, не торопились воевать, хотя осенью 1939 года имели прекрасную возможность разгромить вермахт, чьи основные силы были задействованы на востоке. Правительства этих стран, как и Сталин, недооценили масштаб агрессивности Гитлера и степень подготовленности германской армии к полномасштабной войне в Европе.
А когда он начал европейскую компанию 1940 года, было уже поздно. За короткое время перестали существовать как суверенные государства Франция, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Норвегия, Дания. На повестку дня встал вопрос о существовании Великобритании.
Разгромив на Западном фронте армии Франции и Великобритании, Гитлер не забыл и об их бывшей союзнице по Антанте – России. Летом 1940 года он отдал приказ о разработке плана войны против СССР, который к декабрю того же года был готов: это был план «Барбаросса».
Окончательное решение о повороте войск на восток фюрер принял после бесплодных переговоров в Берлине в ноябре 1940 года с народным комиссаром иностранных дел Советского Союза Вячеславом Молотовым.На переговорах Гитлер предложил СССР присоединиться к Тройственному пакту — альянсу государств Антикоминтерновского пакта (Германия, Италия, Япония), с тем, чтобы поделить между собой сферы влияния не только в Европе, но и в остальном мире.
Однако на этот раз деловые партнеры не договорились. Сталин хотел всецело доминировать в Финляндии, Румынии, Турции и Болгарии – на территориях, которые Гитлер считал зонами стратегических интересов Германии. В первую очередь, Румынии, с ее нефтяными запасами, позволяющими вести Третьему рейху войну.
При этом, несмотря на непримиримость идеологических мировоззрений и кардинальные расхождения в геополитических вопросах, 22 месяца – с момента заключения пакта о ненападении в 1939 году до 22 июня 1941 года – внешне СССР и Германия вели себя как добрососедские страны, благо, с разгромом Польши у них появилась общая граница.
После этого, как пишет историк, «по расчетам Гитлера, у него не только не будет врага за спиной, но он получит большое количество сырья и сельскохозяйственной продукции, не ставя себя в зависимость от милости Советского Союза: пшеницу – с Украины, уголь и руду – из Донецкого бассейна, никель – с Кольского полуострова, нефть – с Кавказа и лес – из Белоруссии».
Тогда, получив богатства поверженного партнера по договору, Третий рейх мог бы к 1942 году покончить со строптивым «туманным Альбионом», пока в дело не вступили Соединенные Штаты.
И Гитлер и Сталин готовились к войне наступательной. Согласно плану «Барбаросса», немецкие войска должны были в ходе короткой летней кампании разгромить Красную Армию западнее рек Днепр и Западная Двина, не допуская их отход вглубь страны. В ходе второй фазы войны намечалось захватить Москву, Ленинград и Киев, парализовав советское управление страной и войсками. В дальнейшем продвинуться:на севере до Архангельска, на юге – до Астрахани. Ну, а там, мол, видно будет.
Основной удар должна была нанести (севернее Пинских болот) группа армий «Центр», слева ей должна была ассистировать группа армий «Север», плюс немецко-финская группировка в Финляндии, справа – группа армий «Юг». К 21 июня 1941 года на западных границах СССР было сосредоточено около 3 миллионов человек и более 4 тысяч танков.
Примерно такое же количество бойцов противостояло с советской стороны в войсках пяти приграничных округов: Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского. С моря действия сухопутных сил прикрывали три флота – Северный, Балтийский и Черноморский.
Несмотря дружественные отношения, к началу войны оба потенциальных противника знали друг о друге лишь в общих чертах. Оценить военную мощь и конкретные намерения мешал режим секретности, царивший в обоих тоталитарных государствах.
Немцы, в частности, недооценивали возможности русских в транспорте, военной промышленности и боеспособности армии. В последнем случае, на германских генералов неблагоприятное впечатление произвели действия Красной Армии в ходе советско-финской войны 1939/40 гг, а так же, предвоенные сталинские репрессии против старшего и среднего командного звена РККА.
В результате, среднее и старшее командное звено заполнялось в основном младшими командирами, не успевшими приобрести ни достаточного опыта, ни соответствующих навыков. Такую армию, (учитывая увеличение ее численности почти в 5 раз по сравнению с уровнем 1934 года), сложно называть кадровой.
Руководители Красной Армии, в свою очередь, неверно определили направление главного удара будущего противника, разместив самое большое число войск южнее Пинских болот, в полосе Киевского особого округа. Несмотря на внимательное изучение хода войны в Европе, была, в целом, недооценена тактика блицкрига немцев, в частности, ударная роль немецкой авиации.
Но главная ошибка состояла в другом: прагматик до мозга костей, Сталин до самого начала войны отказывался верить в то, что Гитлер может решиться на авантюру – не добив одного врага (Великобританию), напасть на другого (СССР). При этом вождь боялся дать повод к войне бесноватому фюреру. В частности, войскам запрещалось занимать полосу предполья полевыми и уровскими частями (УР – укрепрайон) без специального приказа.
С одной стороны, Красная Армия готовилась явно не к обороне – по нескольку мощных армий было размещено во Львовском и Белостокском выступах границы. Такая конфигурация войск с усиленными флангами удобна для наступления, но мало пригодна для обороны (что и подтвердили последующие события).С другой стороны, имеется множество свидетельств, как документального свойства, так и воспоминаний участников событий, о том, что боеготовность Красной Армии к началу войны, была, мягко говоря, не на должном уровне.
Тот же Рокоссовский писал, что его 9-й механизированный корпус был укомплектован людским составом почти полностью, но обеспечен основной материальной частью – танками и мототранспортом – лишь на 30 процентов. При этом, по его словам, «техника была изношена, и для длительных действий непригодна. Проще говоря, корпус как механизированное соединение для боевых действий при таком состоянии был небоеспособным. Об этом не могли не знать как штаб КОВО, так и Генеральный штаб».
Несмотря на то, что накануне войны руководство страны вместе с наркоматом обороны все же решилось отдать приказ Красной Армии о занятии укрепрайонов и рассредоточении авиации по полевым аэродромам, в целом, директива № 1 от 21 июня 1941 года оказалась двусмысленной и половинчатой. Командующие округами извещались, с одной стороны, о том, чтобы «не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения», с другой, войскам предписывалось «быть в полной боевой готовности встретить возможный внезапный удар немцев или их союзников».
К тому же документ, посланный в войска в 00.30 минут 22 июня, в ряде случае запоздал. Пока его передавали, а затем расшифровывали, на голову обороняющихся посыпались первые немецкие снаряды и авиабомбы.

РАССКАЗАТЬ ДРУЗЬЯМ:
Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять
Яндекс.Метрика KatStat.ru - Топ рейтинг сайтов